Иностранный опыт. Айбар Султангазиев об измененном Патентном законе в Кыргызстане

На прошлой неделе парламент Кыргызстана одобрил ввоз в страну лекарств-дженериков, приняв поправки в действующий Патентный закон. Это значит, что отныне человек, заболевший гепатитом, сможет покупать не оригинальный препарат на 80 тысяч долларов, а его индийский аналог, который вскоре появится на рынке и будет стоит в десятки раз дешевле. Мы связались с инициатором поправок — Айбаром Султангазиевым, исполнительным директором организации «Партнерская сеть», и расспросили его подробнее о том, почему внесенные изменения так важны и чему должны радоваться пациенты Кыргызстана.

Айбар, расскажите подробнее об измененном Патентном законе, который приняли в Кыргызстане на прошлой неделе: почему все так радовались по этому поводу?

Смотрите, Патентный закон – это вопрос интеллектуальной собственности. Что это значит — часть изобретенных когда-то лекарственных препаратов, охраняется патентом и в течение 20 лет с момента их регистрации, никто кроме тех, кто изобрел эти лекарства, не имеет права выпускать на рынок похожие препараты или проще говоря – дженерики. Понятно, что при таком законе 1-2 компании становятся монополистами в своей сфере, а монополисты могут назначать и удерживать ту цену, которая им в голову взбредет. Мало того, если страна является членом ВТО, как наша к примеру, то при вступлении во Всемирную торговую организацию, мы подписываем дополнение к соглашению об охране интеллектуальной собственности, это обязательное условие. Но позже, после скандалов со стороны мировой общественности, было принято дополнительное соглашение ТРИПС, в котором, перечислены пунктики, позволяющие смягчить условия Патентного закона и дать возможность компаниям производителям лекарств как-то пролезть через лазейки и либо производить дженерики самим, либо завозить их. В течение 3-х лет наша ассоциация с партнерами добивались изменений в Патентном законе и мы этого добились.

Насколько я поняла, после окончательного принятия обновленного Патентного закона, цены на лечение гепатита реально снизятся, это так?

prescription-drugs

Я приведу пример. Есть такой новый препарат для лечения гепатита–«Софусбувир», он очень эффективный, но только для генотипа 1b, а как раз этот генотип превалирует в Кыргызстане, то есть 80% пациентов больны именно этим типом болезни. Стоимость одного курса лечения этим препаратом в Америке – 80 тысяч долларов, и 60 тысяч евро в Европе. Для нашей и вашей страны — это баснословные суммы. При этом себестоимость его равна примерно 600 долларам за один курс, но продают его за 80 тысяч, это чистой воды спекуляция. Индусы уже создали аналог этого препарата и обещают к зиме выпустить его на рынок. При этом цена одного курса индийским дженериком будет стоить около 2 тысяч долларов, что в 40 раз дешевле, чем сейчас его продают американцы. До недавнего времени из-за старого Патентного закона наша страна не могла завозить индийский дженерик, но теперь — плевали мы на всю эту бюрократию, и как только качество этого дженерика будет подтверждено и он будет сертифицирован, а производство налажено — мы начнем закупать его по более низкой цене.

Закон-то принят, но его должен подписать ваш президент. Есть ли вероятность, что он не сделает этого?

Вероятность всегда существует, именно поэтому мы пока сильно не хлопаем в ладоши, но большая часть пути пройдена. Этот измененный закон очень важен для населения и думаю, что президент не рискнет идти против этого закона, а лобби со стороны фармацевтических компания заметно ослабло. В любом случае этот закон — прецедент для других стран и теперь через нашу страну более дешевые аналоги могут закупать такие страны как Беларусь, Россия,Казахстан.

Айбар, расскажите, каким образом начинает лечение гепатита обычный человек в вашей стране? У нас, например, он должен собрать кучу справок, встать в очередь и ждать, пока государство выделит ему бесплатный курс. Все это время (речь о годах) — главное не умереть, потому что всего наше государство выделяет около 300 курсов лечения гепатита в год.

Наше государство вообще не финансирует лечение гепатита, даже АРВ-терапию у нас закупает Глобальный Фонд, а не государство. У нас есть дети с онкологией, которые были инфицированы в медучреждениях при переливании компонентов крови или во время медицинских манипуляций, и даже они не получают лечение. Поэтому сейчас мы все — люди, живущие с ВИЧ, люди, болеющие туберкулезом, гепатитом, онкобольные , -создали коалицию, которая будет бороться за расширение перечня жизненно-важных лекарственных средств, а так же за увеличение финансирования здравоохранения.

Но расскажите о том, как лечится человек, который заболел гепатитом?

По факту, человек, который заразился гепатитом, лечится за свой счет, проходит обследование в частной лаборатории, затем идет к частному врачу, который назначает лечение, после чего, если у пациента есть средства — он покупает лекарства в аптеке. Сейчас мы начали эту тему раскачивать, и после утверждения нового Патентного закона, мы планируем создать народный лекарственный фонд, который будет аккумулировать пожертвования от частных лиц или предпринимателей в виде денег или необходимых лекарств, не имеет значение. Главное – мы создадим альтернативу государственной системе финансирования и люди смогут получать лечение вовремя.

Идея на миллион, мне кажется.

studying petri dish

Согласен. Вы поймите, мы таким образом решаем еще одну проблему — проблему спекуляции ценами. Мы будем на собранные деньги покупать лекарства по самым выгодным ценам, а процесс закупки будет максимально прозрачным. Сейчас же в этой области все коррумпировано, медучреждения первичного уровня сами закупают лекарства, и цены в разных уголках страны колеблются в пять раз на одни и те же препараты. В рамках нашего будущего фонда мы сделаем портал закупок, на котором можно будет выставлять все цены, которые есть в мире и объявлять тендер на закупку по максимально выгодной цене.

Сколько вообще людей живут с гепатитом в Кыргызстане?

В 2009 году их было 4% от общего населения, это порядка 220 тысяч. Сейчас цифра выросла, потому что кроме заражения через общую иглу во время употребления наркотиков, у нас очень часто заражают людей в медучреждениях.

Серьезно?

У нас хорошо развита сеть частных медицинских центров, в которых обработка инструментария как положено не ведется, потому что у них просто нет необходимого оборудования. Кроме того мы судим об общем количестве людей с гепатитом по увеличивающемуся количеству обращений в НПО.

Вакцина от гепатита В у вас есть?

Есть, но она платная и гарантирована только для ВИЧ-инфицированных, а так же для детей по клиническим показаниям.

А что касается АРВ-препаратов, их тоже закупает не государство?

drug-illustration_t670

Лечение ВИЧ и туберкулеза у нас гарантировано, оно бесплатное, но его закупает Глобальный Фонд. И, к сожалению, до сих пор у нас действуют протоколы, согласно которым закупаются в основном монопрепараты, то есть люди пьют по три-четыре таблетки два раза вдень. Надеемся, что план закупки изменится и к 2016 году люди перестанут глотать АРВ-терапию горстями.

Вернемся к гепатиту, у нас, например, один из самых распространенных путей передачи гепатита – через общую иглу. А у вас?

У нас 54 % наркопотребителей инфицированы гепатитом, но цифра падает. Как я уже говорил, одним из самых частых путей заражения являются нестерильные медицинские манипуляции, у нас 4% некоммерческой донорской крови инфицировано гепатитом С.

Почему вы не выходите на митинги, если у вас такой хаос в частном медицинском секторе?

Митинги у нас проходят регулярно, мы просто не афишируем их так сильно, разного рода мероприятий мы так же проводим много и постепенно принуждаем государство создать условия для лечения. У нас же в 2010 была революция, люди устали митинговать, они устали бороться. Поэтому сейчас мы идем другим путем и действует больше в правовом поле. Но, к сожалению, мы постоянно теряем людей, и от туберкулеза, и от цирроза, и от коинфекций на фоне ВИЧ. Слез пролили много, друзей много умерло, но что делать? Тихо-тихо мы движемся и пытаемся что-то менять.

Расспрашивала Елена Держанская